Pblasphemer

11.04.2012

Музыкальное исполнительство. Часть 8

Рубрика: Музыкальное исполнительство — oksana @ 11:26

ОБ АРТИКУЛЯЦИИ ФОРТЕПИАННЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ МОЦАРТА

Ни один, пожалуй, композитор не подвергался такому безграничному произволу редакторов, как Моцарт, особенно его форте сочинения. Главным образом это касается артикуляции. многочисленными редакторами штрихи резко от подлинных авторских. Очень наглядно это видно в советском издании под редакцией Калтата, перепечатанном с немецкого издания под редакцией Тейхмюллера, в котором редактор, .»а что мы ему благодарны, приводит одну над другой две системы штрихов — одна принадлежит Моцарту, другая — самому Тейхмюллеру.

Резкое расхождение бросается в глаза и не может быть объяснено небрежностью, наоборот, редактор последовательно всю артикуляцию Моцарта и заменяет ее иной.

Чем объяснить такое небрежение к авторской мысли? В одном издании просто говорится. лиги Моцарта не связаны с музыкальной. Мыслимо ли это? Моцарт, этот совершенный гений, необычайно гармоничный, обладавший острым, математически четким мышлением, тончайшим чутьем, Моцарт писал свои лиги кое-как? Нельзя этому поверить.

В предисловии к новому изданию сонат Бетховена А. Б. Гольденвейзер говорит. «Хочется быть еще лучшим музыкантом, чтобы лучше понять намерения Бетховена». Не следовало ли бы применить эту мудрые слова и здесь? В чем ключ такого произвольного отношения к почерку, стилю, мысли одного из величайших гениев музыки? Почерк этот явно неприемлем для всех редакторов XIX века, а за ним и XX. Наш век не раз попадал в плен к затеям (часто салонного характера) XIX века. Но за последнее время он повернул обратно, к подлинникам. Восстанавливаются подлинные тексты Баха, старинной музыки, подвергавшейся всяческим разукрашиваниям и сглаживаниям. На основе верной предпосылки, что каждый авторский стилистический фактурный элемент тесно связан с содержанием, проводится работа по сдиранию налипшей шелухи ложных традиций XIX века. Из под салонной мишуры Вильгельми выходит на свет обновленный Паганини, как произведение мастера, очищенное от мазков посредственности; штрихи виртуозов скрипачей XIX века соскабливаются с суровых, мужественных штрихов

бетховенского скрипичного концерта; авторская редакция «Бориса Годунова» изучается, публикуется и исполняется. Пора пересмотреть и отношение к Моцарту.

Для этого надо постараться понять, что так смущало редакторов, по какой линии шли их беззастенчивые поправки и каков же, наконец, подлинный смысл моцартовских штрихов, остававшийся столь непонятным в течение больше чем столетия. Повторяю, допустить небрежность, недодуманность, «халатность» со стороны Моцарта невозможно.

Первое, что бросается в глаза при сравнении хотя бы редакции Тейхмюллера (являющейся чрезвычайно типичной) и авторской, это тенденция к удлинению лиг. Лиги самого Моцарта представляются редакторам дробящими мелодию. Удлинение продиктовано стремлением к певучести, широте дыхания. Слов нет, певучесть — необходимое качество исполнения, певучесть свойственна Моцарту, творцу неувядаемых вокальных шедевров. Но петь можно разно, понятие певучести не исчерпывается понятием длинного дыхания, длинной мелодической линии. Поэтические изменения душевного настроения, свойственные романтическому веку, выразились в мелодическом разливе музыкальной формы. Не только самое чувство, но вольная отдача ему, растворение в нем привели к широкой напевности, бесконечности линии. Возьмем мелодию Шопена (Ноктюрн Des-dur). На протяжении двух длинных тактов мелодия свободно разливается на тоническом трезвучии, опевает его при помощи гармонических задержаний, придающих мелодии остроту и выразительность. Да и в дальнейшем — весь период, ненадолго модулирующий, но возвращающийся к основной тональности, выражает одно душевное состояние. Ритм — плавный, мало изменяющийся. Характерно для Шопена и то, что окончание мотива часто является началом следующего, что не свойственно классической музыке. Подставить слова под шопеновскую мелодию было бы кощунством. Она не укладывается ни в диапазон человеческого голоса, пи в рамки дыхания. Она далека от человеческого произнесении. Скорее можно себе представить, что человек слушает пение внутри себя, не связанное никакими ограничениями.

Но то у Моцарта. Ею инструментальная мелодика имеет прообраз в реально поющейся мелодии — оперной арии, романсе, песне. Для нее характерна гармоническая действенность. Опорные мелодические точки неразрывно связаны гармоническим развитием.

Для того, чтобы понять это, нужно понять значение штрихов в до романтической музыке. Лиги Моцарта и Бетховена не представляют собой символ, знак акустического легато. Их функции тоньше и богаче. Легато — значит связно, связано в некое единство, а не просто в смысле непрерывности. Штрихи, их обозначения легче всего понять в смычковой музыке. Ноты, взятые на одном штрихе смычка, как бы вытекают из первой ноты, извлекаемой атакой смычка. Они связаны с первой нотой, привязаны к ней. Искусство штриха — для скрипача краеугольный камень выразительности его игры. Леопольд Моцарт приводит 36 примеров различных штрихов для простой гаммы.

Комментариев нет

Комментариев нет.

RSS-лента комментариев к этой записи.

Извините, обсуждение на данный момент закрыто.

Powered by pblasphemer